Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г.

Но Афанасий знал для себя стоимость, и про его скромность можно было сказать, что это – напускное смирение паче гордости, которое не мешало ему считать себя прямо человеком не от мира этого: «Если бы я от мира был, мир собственного обожал бы», – писал он царю, жалуясь на общее к для себя Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. недоброжелательство. Думным людям тошно слушать его донесения и советы, так как «они не лицезреют стези правды и сердечко их одебелело завистью». Злая драматичность звучит в его словах, когда он пишет царю о правительственном приемуществе боярской знати сравнимо со собственной худородной особенной. «Думным людям никому не надобен я, не нужны Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. такие величавые муниципальные дела… У таких дел прилично быть из ближних бояр: и роды величавые, и друзей много, во всем обширный смысл иметь и жить могут; отдаю для тебя, величавому сударю, мое крестное целование, за собою держать не смею по недочету умишка моего».

Правитель длительно и напористо поддерживал своенравного и вспыльчивого Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. дельца, терпеливо выносил его скучноватые жалобы и попреки, убеждал его, что ему нечего страшиться, что его никому не выдадут, угрожал его недругам величавыми опалами за вражду с Афанасием и предоставлял ему значимый простор для деятельности. Благодаря этому Ордин-Нащокин получил возможность не только лишь найти свои административные и Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. дипломатичные таланты, да и выработать, даже частью выполнить, свои политические планы. В письмах собственных к царю он больше порицает имеющееся либо полемизирует с противниками, чем излагает свою программку. Но в его бумагах можно набрать значимый припас мыслях и проектов, которые при соответствующей практической разработке могли стать и стали навечно руководящими Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. началами внутренней и наружной политики.

Здание приказов.

Деталь гравюры «Москва» Пикаря. 1710 г.

1-ая мысль, на которой упрямо стоит Нащокин, заключалась в том, чтоб во всем брать эталон с Запада, все делать «с примеру посторониих чужих земель». Это начальная точка его преобразовательных планов; но не все необходимо брать без разбора Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. у чужих. «Какое нам дело до иноземных обычаев, – говаривал он, – их платьице не по нас, а наше не по них». Это был один из немногих западников, подумавших о том, что можно и чего не надо заимствовать, искавших соглашения общеевропейской культуры с государственной самобытностью.

Позже Нащокин не мог помириться Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. с духом и привычками столичной администрации, деятельность которой неумеренно руководилась личными счетами и отношениями, а не энтузиазмом муниципального дела, порученного тому либо другому дельцу. «У нас, – пишет он, – обожают дело либо терпеть не могут его, глядя не по делу, а по человеку, который его делает: меня не обожают Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г., а поэтому и делом моим пренебрегают». Когда правитель выражал Нащокину неудовольствие за его нелады с тем либо другим знатным завистником, Афанасий отвечал, что личной вражды у него нет, но «о государеве деле сердечко болит и молчать не дает, когда в государеве деле вижу чье нераденье». Итак, дело в Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. деле, а не в лицах – вот 2-ое правило, которым руководился Нащокин.

Основным его поприщем была дипломатия, и это был дипломат первой величины, по признанию современников, даже иноземцев; по последней мере, он чуть ли не 1-ый из российских муниципальных людей принудил иноземцев уважать себя. Британец Коллинс, доктор царя Алексея, прямо именует Нащокина величавым Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. политиком, который не уступит ни одному из европейских министров. Зато и он уважал свое дело. Дипломатия составляет, по его воззрению, главную функцию муниципального управления, и только достойные люди могут браться за такое дело. «На муниципальные дела, – писал он, – подобает мысленные очеса устремлять беспорочным и избранным людям к Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. расширению страны со всех боков, а это есть дело 1-го Посольского приказа».

У Нащокина были свои дипломатичные планы, типичные взоры на задачки наружной столичной политики. Ему пришлось действовать в ту минутку, когда ребром были поставлены самые щекотливые вопросы, питавшие непримиримую вражду Столичного страны с Польшей и Швецией, вопросы о Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. Малороссии, Балтийском береге. Происшествия поставили Нащокина в самый водоворот сношений и столкновений, вызванных этими вопросами. Но у него не закружилась голова в этом водовороте: в запутанных делах он умел отделить принципиальное от гулкого, симпатичное от полезного, мечты от достижимого. Он лицезрел, что в тогдашнем положении и при наличных средствах Столичного страны Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. для него неразрешим в полном объеме вопрос малороссийский, т. е. вопрос о воссоединении Юго-Западной Руси с Великороссией. Вот почему он склонялся к миру и даже к тесноватому союзу с Польшей, и хотя отлично знал, как он выражался, «зело шаткий, бездушный и непостоянный польский народ», но от союза с Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. ним ожидал различных выгод.

Меж иным, чаял он, турецкие христиане, молдаване и волохи, прослышав про этот альянс, отложатся от турок. Тогда и все детки Восточной церкви, обитающие от самого Дуная прямо до пределов Величавой Рф и сейчас разъединяемые агрессивной Польшей, соединятся в бессчетный христианский люд, покровительствуемый православным царем Столичным Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г., и сами собою закончятся шведские происки, вероятные только при русско-польской распре. В 1667 г. польским послам, прибывшим в Москву для доказательства Андрусовского контракта, Нащокин в одушевленной речи развивал свои мечты о том, какой величавой славой покрылись бы все славянские народы и какие величавые предприятия увенчались бы фуррором, если б Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. племена, населяющие наши страны и практически все говорящие по-славянски от Адриатического до Германского моря и до Северного океана, объединились, и какая слава ждет оба страны в дальнейшем, когда они, стоя во главе славянских народов, объединятся под одною державою.

Хлопоча о тесноватом союзе с вековым противником и Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. даже мечтая о династическом соединении с Польшей под властью столичного царя либо его отпрыска, Нащокин создавал очень крутой поворот во наружной столичной политике. Он имел свои суждения, оправдывавшие такую перемену в процессе дел. Малороссийский вопрос в его очах был пока делом второстепенным. «Если, – писал он, – черкасы (казаки) изменяют, то стоят Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. ли они того, чтоб стоять за их?» Вправду, с присоединением Восточной Малороссии главный узел этого вопроса развязывался, Польша переставала быть небезопасной для Москвы, твердо ставшей на Верхнем и Среднем Днепре. Притом нельзя было навечно удержать временно уступленный Киев и присоединить Западную Малороссию, не совершив интернациональной неправды, не нарушив Андрусовского Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. перемирия. А Нащокин был одним из редчайших дипломатов, владеющих дипломатичной совестливостью, качеством, с которым тогда и без охоты мирилась дипломатия.

Он ничего не желал делать без правды: «Лучше поистине принять злому животику моему конец и вовеки свободну быть, ежели тошно правды делати». Потому, когда гетман Дорошенко с Западной Малороссией, отложившись Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. от Польши, поддался турецкому султану, а позже проявил согласие стать под высшую руку царя Столичного, Нащокин на запрос из Москвы, можно ли принять Дорошенка в подданство, отвечал решительным протестом против такового нарушения договоров. Он выразил даже негодование, что к нему обращаются с такими неправильными запросами. По Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. его воззрению, дело нужно было повести так, чтоб сами поляки, уместно взвесив свои и московские интересы, для упрочения русско-польского союза против басурман и для успокоения Украйны добровольно уступили Москве и Киев, и даже всю Западную Малороссию, «а нахально писать о том в Польшу невозможно». Еще до перемирия в Андрусове Нащокин Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. уверял царя, что с польским владыкой «надобно мириться в меру», на умеренных критериях, чтоб поляки не находили позже первого варианта отомстить: «Взять Полоцк да Витебск, а если поляки заупрямятся, то и этих городов не надобно».

В докладе о необходимости тесноватого союза с Польшей у Нащокина вырвался даже Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. неосмотрительный намек на возможность отступиться и от всей Малороссии, а не от Западной только, ради упрочения союза. Но правитель жарко восстал против такового малодушия собственного любимчика и очень энергично выразил свое негодование. «Эту статью, – отвечал ему правитель, – отложили и повелели выбросить, так как неприлична, ну и для того что Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. обрели в ней полтора мозга, один жесткий разум да половину второго, колеблемого ветром. Собаке недостойно есть и 1-го кусочка хлеба православного (полякам не подобает обладать и Западной Малороссией): только то не по нашей воле, а за грехи учинится. Если же оба кусочка святого хлеба достанутся собаке – ох, какое оправдание приимет Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. допустивший это? Будет ему воздаянием преисподний ад, прелютый огнь и нещадные муки. Человече! иди с миром королевским средним методом, как начал, так и кончай, не уклоняйся ни вправо, ни влево; Господь с тобою!» И упорный человек сдался на набожный вздох собственного сударя, которого иногда прямо не слушался, прочно Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. ухватился и за другой кусочек православного хлеба, вытягав у поляков в Андрусове вкупе с Восточной Малороссией еще Киев из Западной.

Помыслы о соединении всех славян под дружным руководительством Москвы и Польши были политической идиллией Нащокина. Как практического дельца, его больше занимали интересы более делового характеристики. Его дипломатичный взор обращался во все стороны Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г., везде пристально выглядывая либо бережно подготовляя новые прибыли для казны и народа. Он старался устроить торговые сношения с Персией и Средней Азией, Хивой и Бухарой, снаряжал посольство в Индию, смотрел и на Далекий Восток, на Китай, помышляя об устройстве казацкой колонизации Поамурья. Но в этих поисках на первом Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. плане, очевидно, оставалась в его очах наиблежайшая западная сторона, Балтийское море.

Руководясь народнохозяйственными соображениями не меньше, чем национально-политическими, он осознавал торгово-промышленное и культурное значение этого моря для Рф, и поэтому его внимание было усиленно обращено на Швецию, конкретно на Ливонию, которую, по его воззрению, следовало Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. добыть во что бы ни стало. От этого приобретения он ожидал огромной полезности для российской индустрии и казны царя. Увлекаемый мыслями собственного дельца, правитель Алексей смотрел в ту же сторону, заботился о возвращении бывших российских владений, приобретении «морских пристанищ» – гаваней Нарвы, Иван-города, Ореха и всего течения реки Невы со шведской Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. крепостцой Канцами (Ниеншанц), где позже появился Петербург. Но Нащокин и тут обширнее смотрел на дело. Он обосновывал, что из-за мелочей не следует выпускать из виду главной цели, что Нарва, Орех – все это неважные пункты. Необходимо пробраться прямо к морю, приобрести Ригу, пристань которой открывает ближний прямой путь в Западную Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. Европу. Составить коалицию против Швеции, чтоб отнять у нее Ливонию, – это была священная идея Нащокина, составлявшая душу его дипломатичного плана. Для этого он заботился о мире с ханом Крымским, о тесноватом союзе с Польшей, жертвуя Западной Малороссией. Эта идея не увенчалась фуррором; но Петр Величавый полностью унаследовал Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. эти помыслы отцова министра.

План Москвы 1661–1662 гг.

Из книжки «Рисунки к путешествию Мейберга»

Вобщем, политический кругозор Нащокина не ограничивался вопросами наружной политики. Нащокин по-своему смотрел и на порядок внутреннего управления в Столичном государстве: он был недоволен как устройством, так и ходом этого управления. Он восставал против лишней Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. регламентации, господствовавшей в столичном управлении. Тут все держалось на самой застенчивой опеке высших центральных учреждений над подчиненными исполнителями: исполнительные органы были слепыми орудиями данных им сверху наказов. Нащокин добивался известного простора для исполнителей. «Не во всем дожидаться государева указа, – писал он, – всюду нужно воеводское рассмотрение», т. е. действие по собственному суждению Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. уполномоченного. Он указывал на пример Запада, где во главе войска ставится понимающий военачальник, сам рассылающий указы подчиненным начальникам, а не требующий на всякую мелочь указа из столицы. «Где глаз лицезреет и ухо слышит, здесь и нужно промысл держать неотложно», – писал он.

Но, требуя самостоятельности для исполнителей, он Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. ложит на их и огромную ответственность. Не по указу, не по обычаю и рутине, а по суждению событий минутки должна действовать администрация. Такую деятельность, основанную на личной сообразительности дельца, Нащокин именует «промыслом». Грубая сила не достаточно означает. «Лучше всякой силы промысл. Дело в промысле, а не в том, что людей много; и Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. много людей, да промышленника нет, так ничего не выйдет; вот швед всех примыкающих государей безлюднее, а промыслом над всеми верх берет; у него никто не смеет отнять воли у промышленника; половину рати реализовать да промышленника приобрести – и то будет выгоднее». В конце концов, в административной деятельности Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. Нащокина замечаем черту, которая всего более подкупает нас в его пользу. Это – при взыскательности и исполнительности – беспрецедентная в столичном управлении бдительность к подчиненным, роль сердца, чувства человечности в отношении к управляемым, рвение щадить их силы, ставить их в такое положение, в каком они с меньшей издержкой усилий могли бы принести более полезности Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. государству.

Герб Пскова

Во время шведской войны в покоренном краю по Западной Двине российские рейтары и донские казаки принялись грабить и истязать обывателей, хотя те уже присягнули столичному царю. Нащокин, сидя тогда воеводой в Кукейносе, возмущался до глубины души таким разбойничьим методом ведения войны; у него сердечко обливалось кровью от Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. жалоб разоряемого населения. Он писал царю, что ему приходится посылать помощь и против неприятелей, и против собственных грабителей. «Лучше бы я на для себя раны лицезрел, лишь бы невинные люди таковой крови не вытерпели. Лучше бы согласился я быть в заточении необратном, лишь бы не жить Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. тут и не видать над людьми таких злых бед». Правитель Алексей всего более способен был оценить это качество в собственном сотруднике. В грамоте 1658 г., возводя Нащокина в думные дворяне, правитель хвалит его за то, «что он жадных кормит, жаждущих поит, голых одевает, до ратных людей ласков, а ворам не спускает Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г.».

Таковы административные взоры и приемы Нащокина. Он делал несколько попыток практического внедрения собственных мыслях. Наблюдения над жизнью Западной Европы привели его к сознанию головного недочета столичного муниципального управления, который заключался в том, что это управление ориентировано было единственно на эксплуатацию народного труда, а не на развитие производительных сил страны Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г.. Народнохозяйственные интересы приносились в жертву фискальным целям и ценились правительством только как вспомогательные средства казны. Из этого сознания вытекали нескончаемые толки Нащокина о развитии индустрии и торговли в Столичном государстве. Он чуть ли не ранее других усвоил идея, что народное хозяйство само по себе должно составлять один из Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. главнейших предметов муниципального управления.

Нащокин был одним из первых политико-экономов на Руси. Но чтоб промышленный класс мог действовать производительнее, было надо высвободить его от гнета приказной администрации. Управляя Псковом, Нащокин попробовал применить тут собственный проект городского самоуправления, взятый «с примеру посторониих чужих земель», т. е. Западной Европы. Это единственный Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. в собственном роде случай в истории местного столичного управления XVII в., не лишенный даже некого драматизма и ярко характеризующий как самого Нащокина, его виновника, так и порядки, посреди которых ему приходилось действовать. Приехав в Псков в марте 1665 г., новый воевода застал в родном городке ужасную проблему. Он увидел величавую Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. вражду меж посадскими людьми: «лутчие», безбедные негоцианты, пользуясь собственной силой в городском публичном управлении, обижали «середних и маленьких людишек» в разверстке податей и в нарядах на казенные службы, вели городские дела «своим изволом», без ведома остального общества. Те и другие разорялись от тяжб и приказной неправды.

Из-за германского рубежа в Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. Псков и из Пскова за предел провозили продукты беспошлинно. Маломочные торговцы, не имея обратного капитала, потаенно брали у германцев средства на попорядку, скупали подешевле российские продукты и как свои продавали, поточнее, передавали их своим доверителям, наслаждаясь жалким комиссионным заработком, «из малого прокормления». Этим они донельзя сбивали цены российских Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. продуктов, очень подрывали реальных капиталистов, должали неоплатно иностранцам, разорялись. Нащокин скоро по приезде предложил псковскому посадскому обществу ряд мер, которые земские старосты Пскова, собравшись с наилучшими людьми в земской избе (городской управе) «для общего общенародного совету», должны были обсудить со всяким усердием. Тут при участии воеводы выработаны были Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. «статьи о градском устроении», собственного рода положение об публичном управлении городка Пскова с пригородами в 17 статьях. Положение было одобрено в Москве и заслужило милостивую похвалу царя воеводе за службу и радение, а псковским земским старостам и всем посадским людям – «за их хороший совет и за раденье во всяких хороших делех Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г.».

Важные статьи положения касаются преобразования посадского публичного управления и суда и упорядочения наружной торговли, 1-го из самых инициативных нервишек экономической жизни Псковского края. Посадское общество городка Пскова выбирает из собственной среды на три года 15 человек, из коих пятеро, по очереди, в продолжение года, ведут городские дела в земской Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. избе. В ведении этих «земских выборных людей» сосредоточиваются городское хозяйственное управление, надзор за питейной продажей, таможенным сбором и торговыми сношениями псковичей с иностранцами; они же и судят посадских людей в торговых и других делах; только важные уголовные злодеяния – измена, разбой и душегубство – остаются подсудны воеводам. Так псковский воевода добровольно поступался Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. значимой толикой собственной власти в пользу городского самоуправления. В особо принципиальных городских делах еще одна третья часть выборных совещается с остальными и даже призывает на совет наилучших людей из посадского общества.

Нащокин лицезрел главные недочеты российской торговли в том, что «русские люди в торговле слабы друг перед другом», неустойчивы Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г., не привыкли действовать дружно и просто попадают в зависимость от иноземцев. Главные предпосылки этой неустойчивости – недочет капиталов, обоюдное недоверие и отсутствие комфортного кредита. На устранение этих недочетов и были ориентированы статьи псковского положения о торговле с иностранцами. Маломочные торговцы распределяются «по свойству и знакомству» меж большими капиталистами Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г., которые наблюдают за их промыслами. Земская изба выдает им из городских сумм ссуды для покупки российских вывозных продуктов.

Для торговли с иностранцами учреждаются под Псковом две двухнедельные ярмарки с беспошлинным торгом, от 6 января и от 9 мая. К этим ярмаркам маленькие торговцы на полученную ссуду при поддержке капиталистов, к которым приписаны, скупают вывозные Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. продукты, записывают их в земской избе и передают своим принципалам; те уплачивают им покупную цена принятых продуктов для новейшей закупки к последующей ярмарке и делают им «наддачу» к этой покупной стоимости «для прокормления», а продав иностранцам доверенный продукт по установленным огромным ценам, выдают своим клиентам причитающуюся им Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. «полную прибыль», общительный дивиденд. Такое устройство торгового класса должно было сосредоточить обороты наружной торговли в немногих крепких руках, которые могли быть в состоянии держать на соответствующей высоте цены туземных продуктов.

Такие типичные торговые приятельства рассчитаны были на возможность дружного сближения верхнего торгового слоя с посадской массой, означает, на умиротворение Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. той публичной вражды, какую отыскал Нащокин в Пскове. Расчет мог быть основан на взаимных выгодах обеих сторон, патронов и клиентов. Сильные капиталисты доставляли неплохую прибыль маломочным компанейщикам, а последние не портили цен сильным. Принципиально и то, что эти приятельства состояли при городской управе, которая становилась ссудным банком для маломочных и контролем Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. для их патронов: посадское общество городка Пскова, при зависимости от него пригородов, получало возможность через собственный судебно-административный орган управлять наружной торговлей всего края. Но общественная рознь помешала успеху реформы. Маломочные посадские псковичи приняли новое положение, как королевскую милость, но «прожиточные люди», богачи, городские воротилы, оказали ему Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. противодействие и отыскали для себя поддержку в столице.

Можно для себя представить, как «ненавидимо» встречено было предприятие Нащокина столичным боярским и приказным миром: тут в нем усмотрели только дерзкое посягательство на извечные права и привычки воевод и дьяков в угоду тяглого посадского мужичья. Можно подивиться, как успел Нащокин в Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. 8 месяцев воеводства не только лишь обмозговать идею и план сложной реформы, да и обладить суетливые подробности ее выполнения. Преемник Нащокина в Пскове, князь Хованский, чванный поборник боярских притязаний, «тараруй», как его окрестили в Москве, болтун и хвастун, которого «всяк дурачиной называл», по выражению царя Алексея, представил сударю псковское дело Нащокина в Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. таком свете, что правитель отменил его, невзирая на собственный отзыв о князе, уступая собственной беспомощности – решать дела по последнему воспоминанию.

Нащокин не обожал сдаваться ни противникам, ни агрессивным происшествиям. Он так веровал в свою псковскую реформу, что впал в самообольщение при собственном критичном уме, так отлично расправленном Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. на исследовании чужих ошибок. В псковском городовом положении он выражает надежду, что, когда эти псковские «градские права в народе поставлены и устроены будут», на то глядя, обитатели и других городов будут возлагать, что и их пожалуют таким же устроением. Но в Москве решили напротив: в Пскове не подобает быть особенному местному Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. порядку, «такому уставу быть в одном Пскове не уметь». Но в 1667 г., став начальником Посольского приказа, во вступлении к проведенному им тогда Новоторговому уставу, Нащокин не отказал для себя в наслаждении, хотя совсем бесплодном, повторить свои псковские мысли о выдаче ссуд недостающим торговцам из столичной таможни Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. и городовых земских изб, о том, чтоб маломочные торговые люди складывались с большими капиталистами для поддержания больших цен на российские вывозные продукты и т. д.

В этом уставе Нащокин сделал еще шаг вперед в собственных планах устроения российской индустрии и торговли. Уже в 1665 г. псковские посадские люди ходатайствовали в Москве, чтоб Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. их по всем делам ведали в одном приказе, а не волочься бы им по различным столичным учреждениям, терпя напрасные обиды и разорение. В Новоторговом уставе Нащокин провел идея об особенном приказе, который ведал бы купецких людей и служил бы им в пограничных городках обороной от других стран и во Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. всех городках защитой и управой от воеводских припираний. Этот Приказ купецких дел имел стать предшественником учрежденной Петром Величавым Столичной ратуши, либо Бурмистерской палаты, ведавшей все городское торгово-промышленное население страны.

Таковы преобразовательные планы и опыты Нащокина. Можно подивиться широте и новизне его планов, обилию его деятельности: это был плодовитый разум Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. с прямым и обычным взором на вещи. В какую бы сферу муниципального управления ни попадал Нащокин, он подвергал грозной критике установившиеся в ней порядки и давал более либо наименее ясный план ее преобразования. Он сделал несколько военных опытов, увидел недочеты в военном устройстве и предложил проект его преобразования. Конную Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. милицию городовых дворян он признавал совершенно неприменимой в боевом отношении и считал нужным поменять ее обученным иноземному строю ополчением из пеших и конных «даточных людей», рекрутов. Разумеется, это мимоходом высказанная идея о постоянной армии, комплектуемой рекрутскими наборами из всех сословий. Что бы ни думало нового в Москве, заведение Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. ли флота на Балтийском либо Каспийском море, устройство зарубежной почты, даже просто разведение прекрасных садов с выписными из-за границы деревьями и цветами, – при всяком новеньком деле стоял либо предполагался обязательно Ордин-Нащокин. Одно время по Москве прогуливались даже слухи, как будто он занимается пересмотром российских законов Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г., перестройкой всего страны и конкретно в духе децентрализации, в смысле ослабления столичной приказной опеки над местными управлениями, с которой Нащокин вел войну всю свою жизнь.

Ф. Алексеев. Приказ Огромного дворца в Кремле.Конец XVIII в.

Можно пожалеть, что ему не удалось сделать всего, что он был в состоянии сделать; его непокладистый Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. и супротивный нрав положил ранний конец его гос деятельности. У Нащокина не было полного согласия с царем во взорах на задачки наружной политики. Оставаясь полностью корректным дипломатом, виновник Андрусовского контракта прочно стоял за четкое его выполнение, т. е. за возможность возвращения Киева Польше, что правитель считал ненужным, даже прямо Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. порочным делом. Это разногласие равномерно охлаждало сударя к его любимчику. Назначенный в 1671 г. для новых переговоров с Польшей, в каких ему предстояло разрушать собственное дело, нарушать контракт с поляками, скрепленный всего год тому вспять его присягой, Нащокин отказался исполнить поручение. А в феврале 1672 г. игумен Псковской Крыпецкой пустыни Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. Тарасий постриг Афанасия в монахи под именованием Антония. Он записал для себя на память денек собственной отставки, 2 декабря 1671 г., когда правитель при всех боярах его «милостиво отпустил и от всее мирския суеты высвободил явно». Последние мирские заботы инока Антония были сосредоточены на устроенной им во Пскове богадельне. Он погиб в Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. 1680 г.

Ордин-Нащокин почти во всем предупредил Петра и 1-ый высказал много мыслях, которые выполнил преобразователь. Это был смелый, уверенный в себе чиновник, знавший для себя стоимость, но при всем этом рачительный и благожелательный к управляемым, с инициативным и деловым разумом; во всем и сначала он имел Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. в виду муниципальный энтузиазм, общее благо. Он не успокаивался на рутине, везде зорко подмечал недочеты имеющегося порядка, правильно соображал средства для их устранения, чутко угадывал задачки, стоявшие на очереди.

Владея сильным практическим смыслом, он не ставил дальних целей, очень широких задач. Умея найтись в различных сферах деятельности, он старается устроить всякое дело Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г., пользуясь наличными средствами. Но, твердя без умолку о недочетах действующего порядка, он не касался его оснований, задумывался поправлять его по частям. В его уме неясные преобразовательные порывы Алексеева времени в первый раз стали облекаться в ясные проекты и складываться в связный план реформы; но это не был конкретный Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. план, требовавший общей ломки: Нащокин далековато не был безрасчетным новатором. Его преобразовательная программка сводилась к трем главным требованиям: улучшению правительственных учреждений и служебной дисциплины, выбору честных и опытных управителей и повышению казенной прибыли, муниципальных доходов средством подъема народного богатства методом развития индустрии и торговли.

Я начал чтение замечанием Въезд римского посланника в Москву 23 мая 1661 г. о способности возникновения у нас муниципального человека в XVII в. Если вы вдумаетесь в превратности, в мысли, в чувства, во все перипетии описанной гос деятельности далековато не рядового мозга и нрава, в борьбу Ордина-Нащокина с окружавшими его критериями, то поймете, почему такие счастливые случайности были у нас редки.


veterinarno-sanitarnie-trebovaniya-k-obektam-na-kotorih-osushestvlyaetsya-deyatelnost-po-proizvodstvu-veterinarnih-preparatov.html
veterinarno-sanitarnogo-i-epizootologicheskogo-obsledovaniya-fermi-ivaki-spk-ivaki-berezovskogo-rajona-brestskoj-oblasti.html
veterok-tenevaya-driada.html